Я подошел к дверям и сделал вид, что поправляю их. Турман с приятелем продолжали сидеть в седане. Турман посмотрел наверх, но, увидев, что я вернулся на балкон, тут же опустил голову. Он еще не знал, что нельзя делать резких движений, но пара лет на этой работе научат его не совершать подобных ошибок. Ты как бы ненароком отворачиваешься, переводишь глаза на другой предмет, не двигая головой. Иногда просто смертельно опасно встречаться глазами со своим противником или с тем, за кем следишь.

Я снова сел за стол, и Дженнифер Шеридан спросила:

— Вы мне поможете, мистер Коул?

— Давайте сделаем вот что: я попытаюсь кое-что разузнать, чтобы понять, стоит ли заниматься этим делом. Если тут действительно нечисто, я за него возьмусь. Если все в полном порядке, то верну вам деньги и вы ничего не будете мне должны, — ответил я.

— Это было бы замечательно, — улыбнулась Дженнифер Шеридан.

На загорелой коже появились ямочки, сверкнули белые зубки, и мой офис наполнился теплом, словно из-под стола вдруг выглянуло солнце. Я вдруг обнаружил, что тоже улыбаюсь. Я написал расписку на сорок долларов на ее имя, пометив, что они внесены в счет одной тысячи девятисот шестидесяти долларов, которые она будет выплачивать в виде ежемесячных взносов. Я отдал расписку и десятку, а сорок долларов убрал в бумажник. Он не стал толще, чем был до этого. Может, стоит сходить в банк и разменять их на банкноты по одному доллару?

Дженнифер Шеридан достала из своей огромной сумки сложенный листок бумаги и протянула мне:

— Здесь адрес Марка, номер его домашнего телефона, номер машины и значка. Его напарника зовут Флойд Риггенс. Я пару раз с ним встречалась, и мне он ужасно не понравился. У него просто отвратительный характер.

— Хорошо.

Видимо, это Риггенс сидит в машине с Турманом.

Дженнифер Шеридан забрала у меня листок и что-то написала на обратной стороне.

— Мой адрес и номер рабочего телефона. Это прямая линия офиса мистера Биля, трубку всегда беру я, так что, если вы позвоните, именно я вам и отвечу.