— Хорошо, — согласился я. — А улики у вас есть?

Она нахмурилась.

— Улики, — повторил я. — Например, вы нечаянно подслушали обрывок разговора. Или ненароком заглянули в его банковский счет. Какая-нибудь мелочь, которая поможет мне определить природу преступления.

Я не употреблял это словосочетание вот уже три или четыре недели.

— Вы что, издеваетесь надо мной? — возмутилась она.

У меня начала болеть голова. Похоже, уровень сахара в крови резко понизился.

— Нет, я пытаюсь заставить вас решить, чего вы хотите и почему. Вы утверждаете, что Марк Турман замешан в преступной деятельности, но у вас нет ничего определенного. Это означает, что вы просите меня установить слежку за копом. По природе своей все копы — параноики, а кроме того, они активно передвигаются по городу. Это будет вам дорого стоить.

У нее на лице появилось смущенное выражение.

— Сколько?

— Две тысячи долларов. Вперед.

Я видел, как она с трудом сглотнула.

— Вы принимаете «Визу»?

— Боюсь, что нет.

Она снова сглотнула.

— Это большие деньги.

— Да, большие, — согласился я.

Дженнифер Шеридан убрала фотографию Марка Турмана в сумку, достала красный кожаный кошелек и с отсутствующим выражением лица стала рыться в нем. Потом достала две двадцатки и положила передо мной на стол.

— Я могу заплатить вам сорок долларов сейчас, и сорок каждый месяц в течение сорока девяти месяцев.

— Боже праведный, мисс Шеридан! — воскликнул я.

Она сжала зубы и достала еще десять долларов.

— Хорошо, пятьдесят долларов.

Я поднял руки и подошел к стеклянной двери, ведущей на маленький балкон. Когда я снял этот офис, двери были раздвижными, из алюминия, но пару лет назад я заменил их на застекленные французские с медными ручками.