Риггенс вышел из кабинета Пайка и хмуро уставился на меня. У него были красные опухшие глаза, и даже на расстоянии я почувствовал, что от него несет виски. Может, на самом деле вид у него вовсе не потрепанный. Хм. Может, у него вид пьяницы?

— Нужно поговорить о девушке, — заявил Риггенс.

— Девушке? — с самым невинным видом переспросил я.

Риггенс прищурился, как будто я плюнул ему на рубашку, и криво ухмыльнулся. Отвратительный характер.

— Обожаю, когда придурки вроде тебя начинают тупить. Именно потому-то я и не ухожу в отставку.

— А что ты пьешь, чтобы глаза стали такими? «Аква вельву»?

Риггенс был в мешковатой, вылезшей из брюк рубахе, но на правом боку явственно выступала кобура. Он засунул руку под рубашку, вытащил девятимиллиметровый «зиг» и процедил:

— А ну-ка, тащи свою задницу к этой чертовой стене.

— Да ладно тебе, — примирительно сказал я.

Марк Турман вернулся с балкона и отвел его руку с пистолетом.

— Господи, Флойд, успокойся. Он же не знает, что происходит.

— Будет и дальше выделываться, никогда и не узнает. Просто не доживет.

— Давайте я угадаю. Вы, ребята, пришли сказать, что я вытянул счастливый билетик.

Риггенс попытался снова поднять пистолет, но Турман продолжал держать его руку. Лицо Риггенса побагровело, под цвет глаз, на лбу вздулись жилы, но Турман был сильнее, к тому же трезвый, так что состязание получилось не совсем честным. Интересно, а Риггенс так же ведет себя на улице? И как давно? Потому что такое поведение может рано или поздно привести к смертельному исходу.

— Прекрати, Флойд, — повысил голос Турман. — Мы же не за этим сюда пришли.

Риггенс еще немного посопротивлялся, но затем сдался, и Турман ослабил хватку. Риггенс убрал пистолет, но продолжал всячески демонстрировать нам свое возмущение.